1936 год

23 ноября 1936 В феврале 1936 года в Испании победил на выборах Народный фронт. Он начал осуществлять первые демократические преобразования, но … В результате мятежа генерала Франко против республиканского правительства вспыхнула гражданская война. За событиями в Испании с огромным сочувствием следили советские люди. Все знали имена Долорес Ибаррури и Хосе Диаса, смотрели киновыпуски «К событиям в Испании», зачитывались «Испанским дневником» Кольцова. Известный советский драматург Александр Афиногенов буквально за несколько недель пишет героико-романтическую пьесу «Салют, Испания!» - впервые отрывок из пьесы был опубликован на страницах вечернего издания 29 октября 1936 года. А через месяц спектакли по актуальной пьесе Афиногенова уже шли в театрах СССР. В Ленинграде, в Театре драмы им. Пушкина премьера спектакля прошла 23 ноября. Осуществили постановку режиссеры Радлов и Петров, музыку написал Дмитрий Шостакович, оформил спектакль Николай Акимов. В роли Матери - Екатерина Корчагина-Александровская, а героический образ Пассионарии - Долорес Ибаррури создала Елизавета Жихарева ( это был её первый сезон в Александринке). В этот же день, 23-го ноября, на сцене московского Малого театра тоже прошла премьера драмы «Салют, Испания!» в постановке Веры Пашенной и Азария Азарина, художник - Вадим Рындин. «Пашенная обращается к руководству театра с просьбой разрешить ей поставить пьесу А. Афиногенова «Салют, Испания!». Но репертуарный план был слишком уплотнен. Тогда Вера Николаевна вместе с А. Е. Азариным берется поставить пьесу сверх плана в свободное от репетиций и спектаклей время. Разрешение получено, и, поддержанные группой артистов, зараженных их энтузиазмом, они в месячный срок ставят спектакль, в котором Вера Николаевна играла роль Долорес. Спектакль звучал актуально и имел успех» (И.Полонская «Повесть о жизни») В театре им. МОСПС премьера прошла днем позже, 24-го ноября. Спектакль поставил Иван Берсенев, он же сыграл роль Хосе. Образ Матери, потерявшей на войне дочь, создала Серафима Бирман. Героико-романтическая пьеса Александра Афиногенова была сдержанно воспринята критиками, но у зрителей имела успех. Пафос спектаклей передавался зрителям, зал замирал на последних сценах драмы. «Генерал отдал приказ: "Выставить живую баррикаду!". Фашисты схватили женщин и построили их в одну линию во главе с матерью молодой героини Люсии. Фашистские солдаты стали за этой живой преградой. Смолкли выстрелы республиканцев... Тогда старая мать крикнула: "Стреляйте, братья! За нами стоят фашисты. Я благословляю пулю, которая пронзит меня!.. Стреляйте..."» (текст: Поджигатели Н. Шпанов) А когда в финале появлялась Пассионария, её встречали криками не только массовки, но и всего зрительного зала…

Кольцов А. Лес Посвящено памяти А. С. Пушкина Что, дремучий лес, Призадумался, Грустью темною Затуманился? Что, Бова-силач Заколдованный, С непокрытою Головой в бою Ты стоишь — поник, И не ратуешь С мимолетною Тучей-бурею. Густолиственный Твой зеленый шлем Буйный вихрь сорвал - И развеял в прах. Плащ упал к ногам И рассыпался... Ты стоишь — поник, И не ратуешь. Где ж девалася Речь высокая, Сила гордая, Доблесть царская? У тебя ль, было, В ночь безмолвную Заливная песнь Соловьиная... У тебя ль, было Дни — роскошество, - Друг и недруг твой Прохлаждаются... У тебя ль, было, Поздно вечером Грозно с бурею Разговор пойдет; Распахнет она Тучу черную, Обоймет тебя Ветром-холодом. И ты молвишь ей Шумным голосом: "Вороти назад! Держи около!" Закружит она, Разыграется... Дрогнет грудь твоя, Зашатаешься; Встрепенувшися, Разбушуешься: Только свист кругом, Голоса и гул... Буря всплачется Лешим, ведьмою И несет свои Тучи за море. Где ж теперь твоя Мочь зеленая? Почернел ты весь, Затуманился... Одичал, замолк... Только в непогодь Воешь жалобу На безвременье. Так-то, темный лес, Богатырь Бова! Ты всю жизнь свою Маял битвами. Не осилили Тебя сильные, Так дорезала Осень черная. Знать, во время сна К безоружному Силы вражие Понахлынули. С богатырских плеч Сняли голову - Не большой горой, А соломинкой... 1837

В ленинградской постановке театра драмы им. А. С. Пушкина 1936 года участвовали крупнейшие мастера театра: Ю. М. Юрьев - Несчастливцев, В. А. Мичурина-Самойлова - Гурмыжская, Е. П. Корчагина-Александровская - Улита, Б. А. Горин-Горяинов - Счастливцев, и другие. Театр сумел дать "прекрасное реалистическое воплощение образов героев пьесы, поднял спектакль до уровня глубокого художественного обобщения" ("Ленинградская правда", 1936, Э 285)

Пушкин "К Чаадаеву" Послание адресовано старшему другу Пушкина. Он познакомился с П.Я. Чаадаевым (1794-1856) в 1816 г. Если поэт был еще лицеистом, то Чаадаев закончил Московский Университет, после чего, поступив на военную службу, участвовал в Отечественной войне ( в бородинском, тарутинском, Лейпцигском и других сражениях). Несмотря на разницу жизненного опыта, в их воззрениях, в том числе общественно-политических, было много общего. Дружбу с Чаадаевым Пушкин называл «счастьем», высоко ценил его, сравнивая с великими деятелями античности – Брутом и Периклом: ШВАРЦ Антон Исаакович (1896—1954), сов. артист, мастер худож. слова. Исполнение Ш. отличалось глубиной филос. постижения Л., строгой подчиненностью речевых выразит. средств логике развития мысли, сочетанием непринужденной разговорности с повышенным вниманием к ритмико-муз. структуре стиха. http://dic.academic.ru/dic.nsf/lermontov/1512/Шварц

Василий Иванович Качалов, настоящая фамилия Шверубо́вич (1875, Вильна — 1948, Москва) — человек-пауза, русский и советский театральный актёр; народный артист СССР, лауреат Сталинской премии первой степени. Благодаря выдающимся достоинствам голоса и артистизму, Качалов оставил заметный след в таком особом роде деятельности, как исполнение произведений поэзии (Сергея Есенина, Эдуарда Багрицкого и др.) и прозы (Л. Н. Толстого) в концертах, на радио, в записях на граммофонных пластинках. http://ru.wikipedia.org/wiki/Качалов,_Василий_Иванович

МЕЙЕР Владимир Эдуардович (11 (24).XII.1901- 20.11.1940) — русский советский актер. Заслуженный артист РСФСР (1937). Еще будучи студентом Театрального училища при Малом театре, принимал участие в спектаклях театра. В 1922 окончил училище и поступил в труппу Малого театра. Мейер начинал как комедийный актер, но после исполнения им роли Геннадия Дубравина («Огненный мост» Ромашова) стал играть и характерные драматические роли. Актер обладал неврастеническим темпераментом. В исполнении Мейера острота социальной характеристики сочеталась с легкой иронией, тонким изяществом. Лучшие роли: Маркиз Поза («Дон Карлос»), Яго; Арсений («Скутаревский» Леонова), Глумов («На всякого мудреца довольно простоты»). С 1935 занимался педагогической деятельностью, вел курс мастерства актера в Театральном училище им. Щепкина. Другие роли: Буланов («Лес»), Старый повар («Плоды просвещения»), Шмага, Чацкий, Хлестаков и др. Сразу после окончания театрального училища в 1922 году в труппу был приглашен В. Э. Мейер (1901 —1940). В первые годы он исполнял эпизодические комедийные роли. Но уже в 1929 году, дублируя Кузнецова, сыграл Геннадия Дубравина в «Огненном мосте» Б. Ромашова, и это определило дальнейший путь молодого актера, выдвинуло его в число ведущих мастеров. Большинство его героев отличалось повышенной неврастеничностью, иногда даже казалось, что они стоят на грани психического заболевания. Отсюда проистекала их легкая душевная ранимость, то, что их поступки далеко не всегда можно было объяснить обыденной жизненной логикой. Это находило отражение в манере поведения: осторожные, неуверенные, какие-то незаконченные жесты, прерывающийся голос, то слишком громкий, то переходящий в шепот. В старом театре существовало понятие «герой-неврастеник», к Мейеру оно в значительной степени подходило. Но эта излишняя неврастеничность несколько смягчалась присущими актеру иронией и изяществом. У публики Мейер имел большой успех. Так, самую высокую оценку заслужил В.Мейер, исполнив роль Мечика в инсценировке романа А.Фадеева «Разгром». Артист показывал испуганного и неврастеничного мальчишку, попавшего в странные и страшные для него условия и не знающего, как ему поступить. Его предательство в значительной степени происходило от растерянности мальчика из «хорошей» семьи, попавшего в непривычную и неприемлемую для него среду. Играя Глумова в комедии А.Н.Островского «На всякого мудреца довольно простоты», В.Мейер снимал со своего героя личину благородства и благопристойности и выводил на обозрение зрительного зала его таким, каким его увидел драматург в реальной московской жизни 60-х годов. Это был ловкий карьерист, воспитанный обществом мамаевых и городулиных, но воплотивший в себе «совершенный тип умного и циничного дельца новой пореформенной формации» (Б.Алперс «Об Островском». – «Театр», 1972, №7, с. 74). Хлестаков в исполнении В.Мейера – избалованное барское дитя, в нем не чувствовалось злой гоголевской сатиры. Он был уморителен, когда ложился на подоконник и выглядывал на улицу, — настоящий любопытный ребенок. Хуже всего проводилась сцена вранья, в ней он оставался все тем же ребячливым капризулей. В знаменитой постановке трагедии У.Шекспира «Отелло» В.Мейер играл роль Яго. Режиссер снял с этого персонажа маску злодея, и артист изображал его холодным дельцом, карьеристом, скрывающим искренние намерения за повадками весельчака и острослова. Но в целом, по утверждению критики, роль артисту не удалась. В исполнении В.Мейера Яго был прежде всего веселым и храбрым итальянским солдатом, и за это Отелло его любил. Желание досадить мавру объяснялось только ревностью. При этом Яго сам хорошенько не понимал, какое злодейство он затевал. Если бы Отелло, поверив в мнимую измену жены, просто отколотил бы Дездемону, Яго – Мейер был бы вполне удовлетворен. Поэтому в финале он отказывался слишком беззащитным, его уличили, и он не может торжествовать. По мнению Юзовского, Я го у Мейера был «довольно тривиальный вариант грязной личности, вызывающей естественную антипатию в рамках заурядно-банального житейского правдоподобия» (Ю.Юзовский «Образ и эпоха», с. 64).