1947 год

Обухова Варвара Александровна (12 августа 1901 - 16 февраля 1988), русская советская актриса. Народная артистка РСФСР. Актриса Малого театра c 1922 года (с перерывом). В.А.Обухова – воспитанница Высших театральных мастерских при Малом театре, которые она окончила в 1925 году. Творческая биография актрисы тесно связана с Малым театром. Здесь ею сыграны роли: Елена («Сон в летнюю ночь» У.Шекспира), Липочка («Растеряева улица» по Г.Успенскому), Лидия («Варвары» М.Горького), Татьяна («Враги» М.Горького), Таня («Плоды просвещения» Л.Толстого), Василиса Перегриновна («Воспитаннца» А.Н.Островского), матушка («Любовь Яровая» К.Тренева), Анна Оношенкова («Васса Железнова» М.Горького), Графиня-внучка, Графиня-бабушка и княгиня Тугоуховская («Горе от ума» А.С.Грибоедова), миссис Эйнсфорд-Хилл («Пигмалион» Б.Шоу), Мария Николаевна («Крылья» А.Корнейчука), Матрена («Женитьба Бальзаминова» А.Островского), Бригс («Ярмарка тщеславия» У.Теккерея), Сваха («Власть тьмы» Л.Н.Толстого), Викторина («Мамуре» Ж.Сармана), Лидочка («Свадьба Кречинского» А.В.Сухово-Кобылина), Таня («Женитьба Белугина» А.Н.Островского), Аксюша («Лес» А.Н.Островского), Донна Анна («Каменный гость» А.Пушкина), Коринкина («Без вины виноватые» А.Н.Островского), Юм-Юм («Порт-Артур» Попова и Степанова), Генеральша Крахоткина («Село Степанчиково и его обитатели» Ф.М.Достоевского), Горностаева («Любовь Яровая» К.Тренева), Г-жа Спасоевич («Доктор философии» Б.Нушича), Пискарева («Растеряева улица» по Г.Успенскому), Дуэнья Анны («Каменный хозяин» Л.Украинки), Старушка («Птицы нашей молодости» И.Друце), Старуха Кандаурова и Отавиха («Беседы при ясной луне» В.Шукшина), Матрена («Женитьба Бальзаминова» А.Н.Островского) и др. В.А.Обухова вела большую общественную работу. В годы войны была в составе фронтовых бригад. Обухова руководила Народным театром завода «Серп и молот», часто выезжала с шефскими концертами и выступала с рассказами об истории Малого театра и его актерах. Нароков (нас. фам. Якубов) Михаил Семенович (14 (26).02.1879 – 25.06.1958) – актер, режиссер, народный артист РСФСР (1937). Сценическую деятельность начал в 1896 году в труппе П.А.Соколова-Жамсона в Мелитополе. В 1897-98 годах работал в Театре А.Н.Дюковой (Харьков) в 1899-1900 годах – в театре Н.Н.Соловцова в Киеве, в 1901 – 02 годах в Новом театре Л.Б.Яворской (Петербург), в 1906 – 07 годах в Товариществе новой драмы под руководством В.Э.Мейерхольда. В 1903 – 04 годах по приглашению М.Горького работал в театре Народного дома (Нижний Новгород). В 1909 – 10 годах работал в Театре В.Ф.Комиссаржевской. Разделяя судьбу многих провинциальных актеров, Нароков по 1-2 сезона служил в различных городах. В 1916-18 в Москве в театре Суходольской, в 1918 – в театре б. Корш (Дантон – «Смерть Дантона» Г.Бюхнера). В 1920 году вступил в труппу Малого театра, где работал до 1949 года (с 01.09.1920 по 16.11.1949 г.). Среди лучших ролей в Малом театре: Несчастливцев, Паратов («Бесприданница»), Кромвель («Оливер Кромвель» А.Луначарского), Веррина («Заговор Фиеско в Генуе» Ф.Шиллера), Краснов («Грех да беда на кого не живет» А.Н.Островского, постановка М.Нарокова, 1926), Петрыгин («Скутаревский» Л.Леонова), Черных («Слава» В.Гусева), де Сильва («Уриэль Акоста» К.Гуцкова), доктор Таланов («Нашествие» Л.Леонова). Нароков обладал большим темпераментом, выразительной внешностью, величавой фигурой и бархатным голосом. В своих сценических образах стремился передать борьбу страстей в душах героев, трагические потрясения. Его исполнительская манера отличалась сдержанностью, внутренней силой. Автор театральных мемуаров «Биография моего поколения» (М., 1956).

Итак, Завадский был художественным руководителем, а главным режиссером — Елизавета Сергеевна Телешова, режиссер тонкий, умный, очень чувствующий актеров, к тому же хорошо знавший творчество М. Горького. Она понимала, что одна из самых значимых пьес Горького — «Васса Железнова» — требует не просто нового прочтения, — тогда, в середине 1930-х годов, она была, по мнению Телешовой, современна, как никогда. И хотя в Театре Красной армии было немало талантливых актеров, Телешова настояла, чтобы на роль Вассы Железновой утвердили Раневскую. Возражений было немало, но Телешова настояла на своем: «Если мы собираемся строить современный театр, то без Горького нам не обойтись». Тем более что совсем недавно, в 1935 году, она поставила на сцене этого же театра «Мещан» Горького. Ф.Г.Раневская из книги Гейзера М. М. "ГОРОДА И ГОДЫ" «Ежегодник МХТ» за 1943 год К тем тяжелым утратам, которые перенес за последнее время Художественный театр, присоединилась еще одна, печальная и горькая: умерла Елизавета Сергеевна Телешева. Весь свой творческий путь, начиная со всем нам такого памятного «Зеленого кольца», Елизавета Сергеевна прошла в Художественном театре. Она была неразрывно, душевно, крепко с ним спаяна. И нельзя было ее мыслить без Художественного театра. Да и она сама не представляла себе жизни вне искусства этого театра, вне того, что внесли в него его создатели — Константин Сергеевич и Владимир Иванович. Она была их верной, настоящей и глубоко преданной ученицей. Она была их ученицей по внутреннему праву, по праву своего дара, своего внимания, своей человечности. После слияния Второй студии с театром Елизавета Сергеевна почти целиком переключилась с актерской работы на педагогическую и режиссерскую. Этот последний период занимает без малого двадцать лет и прерывается только ее преждевременной кончиной. С именем Елизаветы Сергеевны связаны такие ведущие постановки МХАТ, как «Фигаро», «Мертвые души», «Горе от ума» и многие другие. Кроме МХАТ она работала и в Центральном театре Красной Армии («Васса Железнова» и прекрасная постановка «Мещан» — ее самостоятельные работы), и в ГИТИСе, и в Институте кинематографии, ездила по периферии с циклами лекций о системе Константина Сергеевича и занималась с многочисленными учениками. Счастлив художник, нашедший свой путь. Елизавета Сергеевна нашла его, нашла его в той области, которая была особенно дорога и нужна Художественному театру. И огнем актерского вдохновения, и пафосом режиссерской изобретательности горела она. Ее дар был глубоко человечен. Этот дар был в том, что она была настоящим другом актера, другом театра, что она была человеком, который внимательно, пытливо и тонко всматривался в жизнь актерской души, в природу того образа, который рождается в актере. Внимательно и терпеливо, не насилуя актера, помогала она таинственному искусству рождения образа в душе человека. И те образы, которые выносили на сцену актеры Художественного театра, были очень часто рождены с Елизаветой Сергеевной. Этот ее педагогический дар, ее понимание человека сквозили во многих из тех великолепных актерских исполнений, которые были на сцене Художественного театра. Она могла это делать, потому что все ее существо было проникнуто вниманием к человеку, этим особым даром следить за тем, что живет еще 450 незримо и неясно в душе актера. Поэтому, может быть, она и тянулась к молодежи. У нее было обостренное и такое нежное внимание к молодым дарованиям. Она любила быть окруженной молодежью, она любила и увлекалась молодыми талантами. П.А.Марков

Год записи: 1947 Автор: Крепс Владимир, Минц Климентий Название: Клуб знаменитых капитанов. № 11 Артисты: Тартарен - Абдулов Осип; Робинзон - Плятт Ростислав; Гулливер - Лавров Борис; Мюнхгаузен - Хованский Александр; Гаттерас - Шихматов Леонид; Немо - Нароков Михаил; Дик Сенд - Сперантова Валентина; Игорь Николаевич - Названов Михаил. В эпизодах и массовых сценах заняты артисты московских театров. Длительность: 0:45:34 Описание: Знаменитые Капитаны отправляются в горы Памира и попадают в глубокую расщелину... Сюжеты: - о горах Памира; - об открытии Австралии; - о находке яиц динозавров в пустыне в Монголии; - о посещении Америки европейцами; - о градусной сетке на географических картах; - о “призраках”, которые образуются над болотами из природного газа метана.

Автор: Крепс Владимир, Минц Климентий Название: Клуб знаменитых капитанов. № 12 Артисты: Тартарен - Абдулов Осип; Робинзон - Плятт Ростислав; Гулливер - Лавров Борис; Мюнхгаузен - Хованский Александр; Гаттерас - Шихматов Леонид; Немо - Нароков Михаил; Дик Сенд - Потоцкая Ирина; Жак Паганель - Фивейский Дмитрий; Мария Петровна - Гальперина Светлана; Катюша - Львова Наталья. Песни исполняют Захаров Владимир, Названов Михаил. Оркестр Всесоюзного радиокомитета. Дирижер Шерман Борис Длительность: 0:48:27 Описание: Сюжеты: - о загадочном озере Лоб-Нор в Китае и исследовании озера русским ученым Н. Пржевальским (1839-1888); - о стране Корее; - об островах Малайского архипелага, государстве Индонезия, расположенном на островах; - о пустыне Каракумы в Средней Азии, ее природе и возможном орошении; - о первых географических картах и об истории картографии

Вера Николаевна Пашенная; (1887 - 1962) - Русская советская актриса театра и кино. Народная артистка СССР (1937). Лауреат Ленинской (1963) и Сталинской премии первой степени (1943). Член КПСС с 1954 года. Владимир Алексндрович Владислвский (настоящее имя — Ельник Владимир Яковлевич; 1891 — 1970) — советский актёр театра и кино. Народный артист СССР (1967). Лауреат Сталинской премии первой степени (1948).

А.С. Пушкин - это поэт, который, как многие лирики, беря материал для лирического творчества из своего личного переживания, вместе с тем придает своим произведениям настолько объективный, настолько общезначимый характер, что вопрос о личном переживании, лежащем в основе стихотворения, становится праздным вопросом, и историки литературы, орудующие таким «биографическим» методом, слишком часто рассуждают о личных переживаниях поэта тогда, когда это не требуется сущностью дела. Возьмем начало стихотворения Пушкина «Для берегов отчизны дальней...» Для берегов отчизны дальней Ты покидала край чужой В час незабвенный, в час печальный Я долго плакал пред тобой. Фабула стихотворения проста: влюбленная уезжает, возвращается к себе на родину и умирает там, в далекой стране. Уезжая, она обещала поэту еще свидание, и он заканчивает стихотворение словами: Исчез и поцелуй свидания... Но жду его, он - за тобой... Биографы говорили, что это стихотворение подсказано отношением Пушкина к госпоже Ризнич, которую он любил, в бытность свою в ссылке в Одессе. Журавлёв Дмитрий Николаевич [р. 11(24).10.1900, с. Алексеевка, ныне Харьковской области], русский советский актёр, артист эстрады, народный артист РСФСР (1960). В 1927 окончил училище при Театре им. Е. Б. Вахтангова; до 1939 был актёром этого театра. В 1931 (после знакомства с творчеством чтеца А. Я. Закушняка) выступил с первым открытым концертом, в программу которого входили "Египетские ночи" А. С. Пушкина, стихи В. В. Маяковского. Среди работ Ж. — "Медный всадник", "Пиковая дама" Пушкина (1940), "Во весь голос", "Стихи о советском паспорте", "Хорошо!" Маяковского, "Дама с собачкой" (1939) и "Дом с мезонином" (1953) А. П. Чехова, произведения П. Мериме, А. А. Блока, М. Горького, Л. Н. Толстого и др. В темпераментном исполнении Ж. сочетается лирическая и героическая направленность. Государственная премия СССР (1949). Награжден 2 орденами, а также медалями. http://slovari.yandex.ru/~книги/БСЭ/Журавлёв Дмитрий Николаевич/ http://metodist.edu54.ru/node/48388

ШВАРЦ Антон Исаакович (1896—1954), сов. артист, мастер худож. слова. Стихи Л. были включены им в 1936 в программу «Великие русские поэты». В 1943 выступал с программой «Лермонтов», куда вошли «Демон», «Фаталист», стихи. Исполнение Ш. отличалось глубиной филос. постижения Л., строгой подчиненностью речевых выразит. средств логике развития мысли, сочетанием непринужденной разговорности с повышенным вниманием к ритмико-муз. структуре стиха. http://dic.academic.ru/dic.nsf/lermontov/1512/Шварц

«Русский вопрос» Описание, творческая группа: Московский театр им. Ленинского комсомола. Основа — пьеса Автор — Константин М. Симонов. Режиссёр (театр) — Серафима Г. Бирман. Исполнители: Макферсон, редактор крупной Нью-Йоркской газеты — Иван Н. Берсенев; Гарри Смит, корреспондент газеты Макферсона — Александр А. Пелевин; Джесси — Валентина В. Серова; Престон, редактор иностранного отдела газеты Макферсона — Владимир С. Адлеров; Харди, репортер газеты Макферсона — Александр П. Шатов; Боб Мэрфи, корреспондент одной из газет Херста — Владимир Брагин; Кесслер, издатель — Владимир В. Марута; Мэг, стенографистка — Анастасия А. Козлова; cекретарша — Валентина П. Щербакова. радиокомпозиция, спектакль, проза Год записи: 1947 Длительность: 1 ч. 25 мин. Источник - http://radiosp.ru/spec/9736

Портрет С. Михоэлса. 1922. автор - Роберт Фальк Бумага, итальянский и цветные карандаши, пастель. Портрет находится в Дрездене "Мировое значение советской театральной культуры как самой передовой культуры мира". Стенограмма лекции в Доме актера. Фондообразователь: Михоэлс С.М. Даты: 4 июнь 1947 Объем: 6 листов. Примечания: машинопись Номер дела: фонд 2307, опись 2, дело 496

По произведениям: Поляков Владимир Соломонович, Ласкин Борис Савельевич, Лифшиц Владимир Александрович, Рябкин Генрих Семенович, Райкин Аркадий Исаакович, Гиндин Михаил Ефимович, Рыжов Ким Иванович

Новый спектакль Московского камерного театра интересен уже тем, что знакомит нас с одним из самых значительных произведений современной эстонской драматургии — пьесой Аугуста Якобсона «Жизнь цитадели». Пьеса эта принадлежит писателю, сочетающему в своем даровании лучшие качества художника и публициста, психолога и политика, рассказчика и пропагандиста. Но в спектакле Камерного театра зрителя привлекают не столько литературные качества пьесы, — хотя это настоящая, хорошая литература, — сколько ее глубокий идейный и философский смысл, пафос социалистического гуманизма, которым проникнуты и сущность драматических конфликтов пьесы и их художественно-публицистическое решение. Цитадель профессора Мийласа — не только символическая цитадель духовно-эстетского индивидуализма, воздвигнутая в сознании как пресловутая башня из «слоновой кости» для побега от «безумия, охватившего мир». Это — вполне реальная крепость, стены которой оберегают оранжерейный мир мыслей и чувств, прочно отгородившийся от живой жизни. Мы видим эти стены воочию — они, как занавес, отделяют зрительный зал от того, что происходит в этом уютном доме в маленьком эстонском городке осенью—зимой 1944 года. Спектакль снимает эту преграду: гаснет свет, бесшумно поворачивается круг сцены и мы входим в гостиную профессора Мийласа, равнодушного к жизни и ее трагедиям, безразличного и к военным бурям, бушующим за стенами его крепости, и к социальным сдвигам, неузнаваемо меняющим лицо земли. Пусть грохочут залпы артиллерийских орудий — можно плотнее закрыть окна. Пусть бегут в панике фашисты, палачи и поработители родного народа — это их дело, а стены цитадели предохранят от неприятных вторжений. Пусть за этими стенами созревают ростки новой жизни — можно и ей закрыть сюда доступ: ведь и она не интересует профессора. Только вечные, абсолютные истины имеют значение, «только они не обманут». Советская Армия, громя и уничтожая немецкие войска, освобождает эстонскую землю. Возвращаются в город партизаны, каждый честный патриот принимает участие в борьбе, люди вооружаются, создают отряды самообороны, преследуют бегущих гитлеровцев. Фашистское охвостье исчезает в подполье, волнуются обыватели, тревожно спрашивая себя, что принесет им завтрашний день? Только профессор Мийлас олимпийски спокоен: он переводит «Одиссею». В сущности он — типичный филистер, этот профессор Мийлас, его пресловутая «аполитичность» граничит с ханжеством. Если присмотреться к нему поближе, то его схима «духовного отшельника» не скроет черт мещанина, мелкой эгоистичной души, заинтересованной только в личном благополучии. Что отличает профессора от обывательской четы Вэрихейнов? Их благополучие — ценности материальные: квартира, покой, удобства жизни. Благополучие Мийласа —ценности духовные: античный мир, звучность гомеровских строк, тени великих поэтов. И Вэрихеймы и Мийлас одинаково враждебны всему, что может потревожить их «благополучие», разлучить их с «ценностями». Ведь профессор Мийлас не столько «аполитичен», сколько именно враждебен тому, что он называет «политикой»,— голосу живой жизни. Он не хочет слушать своего старого друга — писателя Лиллака, не скрывающего своих симпатий к народу и его борьбе, не хочет слушать детей, жадно тянущихся к новой жизни, не замечает недовольства жены, томящейся в тепличном мирке «цитадели», изгоняет из дома бывшего партизана Яна Сандера, предложившего ему сотрудничество в новой советской газете. Зато профессор более чем терпим к обывательской болтовне Вэрихейнов, более чем терпим к отъявленным негодяям, немецким прихвостням — своему племяннику Рихарду и сыну от первого брака Ральфу. Правда, их разоблачают лишь в финале пьесы, но омерзительное нутро их раскрывается гораздо раньше, и все в доме, кроме профессора, с трудом переносят их тягостное присутствие. Такие, как Мийлас, не мешают гитлеровцам, — те их не трогают. Но такие, как Мийлас, мешают трудовым усилиям народа, строящего новую жизнь. И не столько потому, что ценность их работы весьма проблематична, сколько потому, что работа их не служит интересам народа. Это — искусство для искусства, ибо «духовные ценности» Мийласа служат лишь его собственному эстетическому самолюбованию. Так раскрывается смысл пресловутой «аполитичности» Мийласа, глубоко антинародной в самой своей основе. Раскрывается умно, смело, последовательно, но, пожалуй, слишком уж беспристрастно. Тут, нам кажется, автор делает существенную ошибку, он предъявляет Мийласа на суд общества как свидетель, а не судья. Слишком благодушно относятся к Мийласу его антагонисты в пьесе, слишком благодушно выписан и самый образ профессора, как будто бы совсем безобидного, доброго, хотя и упрямого старика. Едва ли очень убеждает его «прозрение» в финале пьесы: оно случайно и неожиданно. «Цитадель» Мийласа стала подпольным центром гитлеровской агентуры, фашистские резиденты разоблачены, и Мийлас «прозревает». А вот если бы этого не случилось, что обусловило бы это «прозрение»? Вероятно так и жил бы он год за годом в своей «зрелости» под гипсовой маской Гомера, глубоко равнодушный к народу и его судьбам. Нам думается поэтому, что в образе нет самого существенного — сатирической остроты разоблачения. Театр (постановка А. Таирова) не поправил автора. П. Гайдебуров играет Мийласа так же безгневно, не обвиняя и не осуждая своего героя. Актерски образ сделан превосходно; выразительный внешний рисунок роли, жизненная правдивость интонаций, естественный и непринужденный жест. Все оправдано и закономерно в таком Мийласе — и страсть историка, и искренность идеалиста, и упрямство политического слепца. Все это тонко передано артистом. А вот филистерство Мийласа, его эгоизм, тщеславие, мещанское обывательское нутро его «аполитичности» раскрыты далеко не в достаточной степени, Театр верно и зло высмеял обывательскую чету Вэрихейнов (В. Черневский и И. Талалаева), а Мийласа пригладил и причесал. И совершенно напрасно: самая важная и значительная тема в спектакле оказалась, по существу, ослабленной. Ослаблена она еще и потому, что неправомерно большое значение приобрела в спектакле тема Эвы, жены профессора Мийласа. Алиса Коонен, как и Гайдебуров, создает актерски яркий законченный образ. Все в нем значительно — и душевное благородство Эвы, и ее внутренняя смятенность, и тоска по свежему воздуху в душной теплице «цитадели», тоска по любви, глубокая драма женщины, разочаровавшейся в когда-то любимом человеке. Но в этом — гораздо более того, что хотел оказать автор. Эва — не Нора и не Эмма Бовари. Эва — скромная и тихая женщина, идеал мещанской добропорядочности, которая достаточно умна для того, чтобы видеть узость и ограниченность духовного мира своего мужа, но недостаточно сильна для того, чтобы вступить с ним в борьбу. Все, что происходит за стенами «цитадели», для нее непонятно и загадочно, и «прозревает» она лишь немного ранее Мийласа. Так едва ли нужно было расширять границы этого образа, хотя бы и за счет соблазнительных театральных реминисценций. Они лишь смещают основную тему пьесы. Хорошо решены в спектакле образы врагов. Ральф, бывший комендант гитлеровского «лагеря смерти», прячущийся в доме профессора со своим «богатством» — золотыми зубами и коронками, вызванными, у своих жертв, — пожалуй, один из самых законченных и ретких образов человека гитлеровской «нео-Европы», запечатленных на страницах советской драматургии. Это — не человек, а животное, растленный тип, готовый соблазнять в сестру и мачеху, надругаться над отцом, убрать с пути всякого, кто мешает его преступным, замыслам. Таким его и рисует В. Ганшин — существом аморальным, беспринципным, лишенным элементарной душевной опрятности. Подстать ему и Рихард, лагерный врач (А. Нахимов) — хищник помельче и потрусливее, но столь же злобный и опасный, сумевший перекраситься, притаиться, втереться в среду советских людей. Выразительны и достоверны оба фашистских «связиста» — гость Ральфа (А. Нежданов) и резидент с кличкой «Чибис» (Г. Петровский). В образах людей новой Эстонии и в пьесе и в спектакле есть основное — публицистическая заостренность характеристики. И Ян Сандер (Н. Голенков), и дети Мийласа — Карл и Лидия (А. Липовецкий и Л. Горячих), и писатель Лиллак, жадно ищущий сближения с молодой Советской Эстонией (М. Лишни), и майор Советской Армии Антс Куслап (В. Кенигсон) — все это люди, каждый по-своему штурмующие «цитадель» Мийласа. Иронические тирады Лиллака и гневные филиппики Куслапа могут показаться чрезмерно риторичными. Но риторика здесь органична, естественна, она волнует, убеждает, звучит страстной публицистической проповедью, с какой автор и оба актера обрушиваются на «цитадели» мийласов. Хорошо передана в оформлении (художник Е. Коваленко) и монастырская замкнутость «цитадели» и ее мещанский уют. Это еще один удачный штрих в спектакле, спорном в некоторых своих компонентах, но в целом интересном, убедительно раскрывающем тему интеллигенции народа в условиях послевоенной Советской Эстонии. Ал. Абрамов. «Вечерняя Москва», ноябрь 1947 года